Милицейский портал Песни о милиции Исполнители Ментовские байки Библиотека Полиция других стран Криминал
Песни ментов
Наши спонсоры
Реклама на сайте
Ментовские байки, истории, рассказы

Милицейский Портал » Ментовские байки » Проза » Другие авторы

Кира Грозная. Петергоф-Лигово

02.04.2014, 11:30

        Петергоф. Платформа. Восемь часов утра.
       День предвидится жаркий и долгий, в точности, как вчерашний, с тем отличием, что вчера нас не коснулась его изнуряющая жара, поскольку дежурила не наша смена.
       Стоят милиционеры, жуют жвачку, курят, лениво обсуждают предстоящую волынку.
       - Пацаны, у меня летней рубашки нет! - мальчишеский басок уныло комментирует нищету нашего тылового подразделения, - Выдали пятидесятого размера, говорят, на той неделе только такие и были, а я в ней - как поп-расстрига! Пришлось теплую надевать...
       - Вот и получишь сегодня от Бобрика по полной программе! А за летними рубашками умные люди зимой приходят, чучело! - комментируют без сочувствия.
       Вдалеке появляется электричка в сторону Лигово. На другом конце перрона - тучная фигура полковника, машущего рукой. Садимся в электричку. Началось...
       Приближается Саммит "Большой Восьмерки". Уже неделю трудимся сутки через сутки. Наша группа - семь человек. Четверо местные, трое иногородние, из приданных сил. Замените слово "приданные" - на "преданные", и тогда все будет в порядке.
       Мы сопровождаем маршрут Петергоф - Лигово с 7:30 до 00:40, а затем - с 5:00 до 10:00, ну, а там наступит пересмена, и нас отправят на боковую. Вторая группа сопровождает тот же маршрут, только они ездят, когда мы пасемся на перроне.
       В электричке мы уверенно, всем табуном, переходим из вагона в вагон. Параллельно открываются двери с противоположной стороны вагона, и врывается навстречу нам еще толпа милиционеров, человек восемь. И надо видеть испуганные, перекошенные лица пассажиров. Молодой таджик, по виду гастрарбайтер, испуганно переводит глаза с одних погон на другие, потом - на лица, надеясь уловить там что-то человеческое. Наш весельчак Леха, не удержавшись, подмигивает ему.
       Ищем вагон, где нас поменьше. Но это, оказывается, нереально, так как мы едем в каждом вагоне, человек до десяти. Издержки первого маршрута. Часам к двенадцати, конечно, нас разгонят и упорядочат. Девушки и женщины (эти - все сплошь офицеры, рядовых и сержантов среди них практически нет) достали зеркальца и красятся, все заняты обсуждением предстоящей канители, которая продлится не то чтобы долго, но достаточно, учитывая суточный режим, к которому добрая половина присутствующих здесь не привычна. Патрульные косятся с дружелюбным злорадством: скоро поглядим, как слетит весь лоск с этих кадровиков и тыловиков! Юная лейтенантша начальственно инструктирует двух прапоров, годящихся ей в отцы; те лыбятся открыто.
       Вот и Лигово. Выходим; а до обратного нашего маршрута осталось четыре минуты! Весь табун бежит на параллельную платформу; у граждан это зрелище вызывает легкий шок.
       По платформе разгуливают супруги Сычевы, важные и упитанные. Ирка рявкает, поторапливая, ее супруг - наш ответственный - сонно жует свои усы. Вваливаемся в электричку.
       - В вагонах не скапливаться! Ваше место - у стоп-крана! - летит вслед.
       Мы тут же деловито проходим в вагон и рассаживаемся. Кто-то первый вспоминает о том, что не позавтракал. Души начинают тосковать. Ничего, братва, на этот раз в Петергофе мы дольше задержимся, тогда и пожрать сходим. Если в посадочную группу не запихнут. А то заставят сидеть все полчаса на платформе, и прощай, горячий завтрак. Такое тоже бывало. Но редко: начальство у нас заботливое.
       Проезжаем мимо виадука. Важный объект: его охраняют трое. И далее почти у каждого столба мы видим нас. Молоденький патрульный торчит из зарослей камыша. Возглас какой-то бабули: "Ой, солдатик, бедненький, от солнца спрятался!"
       У Ольги вдруг разрывается мобильник. Сычева. Ее мат слышен даже за пределами наших двух скамеек, и на нас с сочувствием косятся граждане.
       - Твари! - орет Сычева хрипло и по - базарному, - Бляди! Звонил полковник Бобриков, разнес всех, говорит, у вас вся группа сидит в пятом вагоне! Вы только что мимо него проехали, пидоры! Быстро по тамбурам, а то будете у меня иметь бледный вид!
       Дрожа от пережитого и гримасами выражая наболевшее, расходимся по вагонам.
       Ольга и Светлана, сорока и тридцати лет, майор и капитан, едут в третьем вагоне, и всю дорогу к ним пристает какой-то блеклый тип, смахивающий не то на агента иностранной разведки, не то на серийного убийцу. Женщины поеживаются, стараются принять по возможности бравый вид. Странноватый тип делится опытом долгого проживания за рубежом (теперь переглядываются многозначительно: а вдруг негласная проверка?)
       - Один американец, - вещает агент, - приехал в нашу страну и спрашивает меня: почему это у вас ходят вооруженные блюстители общественного порядка по двое, по трое, по пятеро? У вас, дескать, что - война?
       (И когда это они по пятеро ходили?)
       - Я в Америке зашел в оружейный магазин, спросил приглянувшийся мне ствол, и продавец тут же выложил его на прилавок, достал патроны и дал это все мне в руки! Другой раз разговорился с полицейским, и он точно так же протянул мне свое табельное оружие - посмотреть. У них там что, край непуганых идиотов?
       Женщины пожимают плечами. Если это так, то бред полнейший. Но - пора прощаться с попутчиком. Петергоф.
       На платформе нас тут же разносит в пух и прах подполковник Фатеев, старший нашей группы. Оказывается, опять поступила на нас жалоба, причем назвали уже поименно Ольгу со Светланой, Юрия и Леху - проверяющие видели, что они нагло сидят и отдыхают, вместо того, чтобы стоять у стоп - кранов в тамбурах! Где были те проверяющие, поражаемся мы. Время завтрака. Качая головами, разбредаемся по окрестным шалманам.
       Тянется день. К часу жара достигает апогея. То есть, понимаем, что будет еще хуже, но распаренный мозг сопротивляется осознанию. По вагону вышагивают трое милиционеров из Пскова, по виду - бывшие десантники (так и есть). Салют знаменитой псковской десантной дивизии! Идут, позируют: деревянная спина, неестественно прямые плечи, стеклянный взгляд, устремленный в светлое будущее. Женщины оживляются, поводят глазками: хороши! Орлы! Кто-то из офицеров окликает: здорово, Макс! Присаживаются. Старший по званию рассказывает: они сопровождают электричку в течение всей смены. Один сидит в кабине с машинистом, охраняет. Более того, сведения о машинисте (фамилия, имя, отчество, а также кодовое слово, придуманное машинистом) передаются в штаб.
       - Зачем?
       - Ну, как же! - перебивает шутник Леха, - Не дай Бог, машиниста подменят антиглобалисты или вахаббиты, а электричку угонят с рельс!
       Идея находит отклик.
       - Разгонятся - и туда, в Стрельну! Всех подавят, как котят, к такой-то матери!
       - Гы-гы-гы!
       Спохватываются, что опять сидят посреди вагона. Псковские, козырнув, проходят дальше. Группа разбредается.
       Ольга и Светлана сидят в вагоне, у самого тамбура. Напротив - старенький дачник, зануда, тут же прицепляется:
       - Скажите, девушки, почему это вас все больше и больше, а преступность растет?
       - А потому, дяденька, что граждане плохо оказывают содействие органам внутренних дел. Оля, пошли, пересядем.
       Из соседнего вагона вылетает подполковник Фатеев, жестом разгоняет женщин: ты - туда, а ты - сюда. Проносится дальше. Офицерши остаются сидеть на местах. Достало.
       А платформу Лигово поливает дождичек. Падая на раскаленный асфальт, первые крупные капли прямо - таки шипят. Посадочная группа в летних рубашках на голое тело переминаются с ноги на ногу, жмутся друг к другу. Из-под платформы вылезает бабка с мешком, которая только что справила там нужду, подтягивает портки, деловито чешет мимо. Все смущены, и никто не находит слов, чтобы сделать ей замечание.
       Веселая Ленка из второй группы, полненькая и вихрастая, трещит, не умолкая:
       - "Владимир Ильич!" - "Ась?" - "Владимир Ильич, народ голодает!" - "А вы им, батенька, сена давайте" - "Владимир Ильич, голодают ведь!" - " Я же сказал: се-на!" - "Так они мычать начнут" - "Хегня, хегня! Я вот вчега баночку меда наебнул, и не жужжу!"
       Посадочная группа оживляется, всем мокро и весело.
       Под навесом разглядывают бульварную газетенку. Рубрика: "Милиция в действии". Ряд фотографий: милиционер потирает задницу, милиционер теребит ширинку, милиционер, задрав форменную куртку, чешет голую спину, приседает, завязывает шнурок, ковыряет в носу... Реакция:
       - Суки!
       - Я бы этого репортера на сутки поставил на пост, чтоб понял, как мы тут... сволочи!
       - Не пожрать, не почесаться... а в штабе, небось, жрут!
       Настроение резко меняется. Мимо шествуют супруги Сычевы, чинно, держась за руки.
       На Лиговском рынке девочки - лейтенанты покупают хычины и кофе. Молодой армянин отказывается от денег:
       - Кушяйте, карасавицы! Я тоже Академий учусь, в милиций пойду! Кароший работа!
       Отказываются: "Ой, что вы", потом все-таки благодарят и едят быстро, не прожевывая.
       Движение продолжается. В Петергофе нашей группе удается полноценно пообедать. Потом выясняем, что у нашего генштаба с местным хозяином шалмана был договор о бесплатном питании, но нам никто ничего не сказал. За свои, кровные, пообедали. И хрен с ним.
       Псковский Юра, давясь бифштексом, рассказывает, что им в счет будущей денежной премии начальство выдало "кормовые", прокомментировав так: "Это вам на лекарства".
       - А я, - бьет себя в грудь кулаком великолужский Вася, - при зарплате семь тыщ здесь за месяц командировки проел все десять!
       - Нам отпускные выдали из расчета 100 рублей в день, - подхватывает Коля, - а льготное питание в Учебном Центре тут стоит 150 в день!
       Сочувствуем. Нам-то дома всегда тарелку супа нальют...
       На пути из Петергофа Светлану и Ольгу разгоняют по разным тамбурам. Фатеев носится туда - сюда, следит за соблюдением порядка. При его появлении Ольга вскакивает с места и бежит на свой пост, как только шеф скрывается из глаз - Ольга плюхается на лавочку. Вагон с изумлением наблюдает невиданное зрелище, пряча улыбки.
       - У меня ноги зудят, - злобно оправдывается Ольга.
       - Бедные, - сочувствует какой-то парнишка с выбитыми зубами, - И этот полкан вас так весь день пасет? Ни фига себе: целый подполковник электрички патрулирует!
       Светлана отправлена в другой тамбур. Она проходит в соседний вагон. Там изнывает от скуки вооруженный до зубов псковский прапорщик Коля. При виде женщины он заметно оживляется.
       - Здорово, товарка! Устали, небось?
       - Вы мне скажите, Коля, зачем нас по одному-то разгоняют? Наряд - это два человека!
       - А хрен его знает!
       - И что это за наряды такие: две женщины из кадров, без оружия и спецсредств - и два вооруженных мужика? Почему нас не разделят так, чтобы в каждом наряде был хоть кто-то подготовленный? Вот скажите?
       - А что, я не против вашего соседства! Хо-хо.
       Светлана возвращается к своему стоп - крану. И вовремя. Из вагона в тамбур вываливаются двое граждан подшофе. Они закуривают.
       - Молодые люди! Курить в тамбуре запрещается! - строго говорит Светлана.
       - Да что ты, киска, - по хамски треплет ее по щеке пьяное мурло. Светлана в шоке. На щеках играют красные пятна.
       - И что, интересно, ты сделаешь? - интересуется второй нарушитель общественного порядка, целясь пивной бутылкой в голову испуганной женщине.
       - А вот что, - приходит в себя Светлана. Открывает дверь в тамбур соседнего вагона и орет:
       - Коля!!!
       Из соседнего тамбура, громыхая наручниками, дубинкой и металлоискателем на поясе, с оттопыренной кобурой, выбегает свирепого вида прапорщик исполинского роста. Нарушители пятятся. Коля хватает их за шивороты, и, приложив головами (есть контакт! тела обмякли), вышвыривает в двери, кстати и в нужный момент раскрывшиеся, прямо на мокрую платформу.
       - Зовите, если что, - говорит он Светлане, отряхивая руки.
       Светлана с удовольствием наблюдает легкую панику в вагоне, где остались собратья и шмотки правонарушителей. Несколько подвыпивших мужиков, подталкивая друг друга в бок, пялятся в окно, на проплывающую мимо платформу. Можно бы наехать, что в электричках пиво распивать запрещено, да ладно уже... Коля уходит на свой боевой пост, и вскоре, слышно, гаркает там на кого-то. Светлана садится на скамеечку. И тут же появляется Фатеев.
       - Выходим на следующей станции! - выкрикивает он и пробегает мимо.
       Следующая - Красные Зори. Оказывается, всех созывают обратно, в Петергоф. То ли проверяющий прибудет, то ли еще что... Но встречная электричка уже ушла.
       - Черт, - бьет себя по лбу Фатеев, - Думал, успеем пересесть! Черт!
       Дождь усиливается. В Красных Зорях кукуем сорок минут. Здесь даже линейного пункта милиции нет...
       Из Петергофа едем опять в Лигово. Там последний раз за день работаем посадочной группой. Теперь остался один маршрут - на Балтийский вокзал, и отбой!
       У виадука наблюдаем такую картину: сооружена лежанка из веток и сена, поверх постелены форменные куртки, милиционеры возлежат валетом и лениво машут проходящему поезду.
       На платформе Лигово Ольга понимает, что забыла в вагоне сумку с казенным противогазом и дорогим сменным костюмом. Она героически переживает возможный грядущий выговор и утрату четырех тысяч рублей, плоченных за шмотки. Светлана и Лена сочувствуют, чуть не плачут от сожаления: сроднились ведь! Мужчины цокают языками.
       - Следить надо! - говорит Сычева.
       Тут же раздается звонок от кадровички Кати из параллельной смены; ей позвонили домой из дежурной части Балтийского вокзала с вопросом: какая ворона оставила свой пакет в электричке?
       - Олечка, я сразу поняла, что это - ты!
       - Представляете, девчонки, какой-то гражданин видел, что я забыла вещи, и сдал их в дежурную часть! А там посмотрели в графике, какая служба сопровождает эту электричку, и позвонили нашим!
       Обошлось. Нас везут на Балтику.
       По дороге наблюдаем, как родные сотрудники, сбредаясь по четверо, жгут костры у железнодорожных путей, жарят какую-то колбасу и греют руки. До утра им, что ли, тут торчать?
       На Балтийском вокзале дежурный благодушно заявляет:
       - Ну, можете быть свободны до пяти часов утра.
       - А? - переспрашивают непонятливые люди.
       - Идите домой, говорю.
       Некоторые из нас начинают явно тупить:
       - Куда идти-то? Метро закрыто, мосты развели.
       - Ай-яй-яй. Ну, идите, погуляйте. У нас на вокзале сидячих-то мест на всех вас не хватит.
       Перевариваем информацию. Избранные счастливцы уже уехали на личном автотранспорте. Мы занимаем места в зале ожидания и в классе службы при дежурной части. Затем старший ответственный говорит, что в близлежащем к вокзалу трактире нас покормят комплексными обедами за 60 рублей.
       Толпа человек в полсотни является в трактир. Перепуганная администрация пересаживает "нормальных людей", безмятежно отдыхающих, в дальний конец зала. Нас пересчитывают. Оказывается, всего пятьдесят льготных обедов выбиты для нас родным начальством, поэтому Коля, Леха и Юра платят за себя по 170 рублей: они - лишние.
       На первое приносят гороховый суп, что вызывает бурные обсуждения и смех у людей, которым сегодня предстоит спать вповалку, на второе - отбивную, похожую на подметку.
       На суточном дежурстве еда - не столько средство утоления голода, сколько развлечение, поэтому едим оживленно и с видимым удовольствием.
       После обеда отправляемся на вокзал, чтобы там где-нибудь поспать. Однако на занятых девочками местах в классе службы, положив головы на их сумки и кители, спят патрульные из Великих Лук.
       - Черт те что! - возмущается Светлана, - тут занято, совесть поимейте!
       С ее дорожной сумки поднимается голова и раздается возмущенный басок:
       - Девушка! Мы вообще-то тут на сутках. А вы?
       Светлана не находится с ответом и выходит из класса.
       Полненькая Лена, лейтенант, из второй посадочной группы, сидит на столе рядом с сержантом Юрой, примеряясь, как бы так прилечь валетом, чтобы не свалиться во сне и не создавать нежелательный интим. Наконец, они устраиваются с оптимальным для всех комфортом и засыпают.
       Светлана долго не спит. Прогуливается по вокзалу, заглядывает в зал ожидания. Там отходят ко сну милиционеры, каждый из которых пристраивает свою усталую голову на бок соседа. В свалке виднеются пара-тройка женских головок.
       Светлана возвращается в дежурную часть. Поднимается по крутой лестнице - там, оказывается, еще какие-то помещения. В одном из кабинетов супруги Сычевы и Ольга пытаются поделить на троих раскладное кресло и два стула. В соседнем кабинете миловидная девушка из Балтийского отдела, инспектор по делам несовершеннолетних, расстилает внушительных размеров диванчик. Заметив в дверях женщину в форменной одежде с отчаянной решимостью во взгляде, не пугается, а приветливо машет рукой:
       - Заходите! Я - на сутках, давайте тут вместе поспим!
       Через полминуты Светлана уже дремлет, вытянувшись под пледом, а девушка собирается уходить.
       - Я вернусь через часок, вы дверь не запирайте, - говорит она.
       - Угу, - слышится с дивана, после чего доносится сопение. Девушка уходит.
       Спится плохо. Светлана поминутно проваливается в черноту, но комариный писк и зуд в покусанных частях тела выдергивают ее обратно, в явь. Наконец, она поднимает голову. Уже четвертый час, и как-то некрасиво нежиться на диване, когда Ольга, напарница, скорее всего, спит на полу. Светлана надевает форменную юбку, и тут возвращается хозяйка кабинета.
       Белокурая девушка из ИДН, которую зовут Замира, мило щебеча, охотно рассказывает: она ходила гулять с парнем; однажды он был доставлен в их дежурку в нетрезвом виде, и с тех пор у них "романтические отношения". Она ставит чайник, достает кофе и две кружки, и девушки усаживаются за стол. Светлана чувствует себя разбитой и вялой, как когда-то в период сессии, даже хуже, но еще больше ее беспокоит мысль, что Ольга вообще не отдохнула в эту ночь.
       - Можно, я подругу позову? - спрашивает она у симпатичной, улыбчивой Замиры.
       - Конечно, конечно! Мне уже пора на утренний развод. Весь свой отдых прогуляла, - смеется Замира.
       Светлана чувствует легкое раздражение по поводу того, что, скажи Замира вначале о своих "романтических планах", она, Светлана, сразу позвала бы Ольгу. Но был ведь возможен и другой, худший, вариант: диван мог пустовать всю ночь, а они все могли спать на полу. Нет, обижаться на Замиру она не вправе. Светлана выходит в коридор и осторожно скребется в соседний кабинет. Дверь открывает Сычев, сонный и злой. С кресла поднимает голову Сычева, на стульях в углу в неудобной позе полулежит Ольга, торчат худые коленки.
       - Оля, - тормошит Светлана, - пошли скорее, а то займут.
       - Что займут?
       - Диван.
       Ольга вскакивает с места, как чемпион Европы по быстрому реагированию, и, потирая отлежанный бок, ковыляет к двери. За ней следуют Сычевы, и, встав в дверях, изнывают от зависти. В следующую смену на этом диване будут ночевать они! Решено окончательно и бесповоротно. А сейчас им остается только буркнуть под нос пожелание, и отнюдь не доброго сна, и отбыть на свое раскладное кресло, слишком маленькое даже для одного человека. А Ольга засыпает сразу, как только касается головой воображаемой подушки. Ее не тревожат ни комары, ни свет из окон, лишенных штор, ни хлопанье дверей в коридоре, шаги и встревоженные голоса. Светлана больше не спит и с нетерпением ждет звонка будильника. Свежий воздух раннего утра снимет остатки сонливости. Вот позже, дома, она вырубится напрочь, никакой сиреной, никакой техникой не разбудить.
       На рассвете в электричке и на платформе ведется обсуждение прошедшей ночи.
       - Эх, - мечтательно вспоминает стареющий прапорщик, - Буду рассказывать дома, как я тут с товарищем подполковником... того... досуг проводил!
       Миловидная женщина - подполковник толкает его в бок с шутливой свирепостью:
       - Я т-тебе дам порочить мундир! Тоже мне, джентльмен! Не мог даме уступить весь стол...
       - Никогда еще я в кителе на полу не валялась, - подхватывает веселая Лена, - А нам, между прочим, псковские всю ночь спать не давали! Только мы с девчонками задремлем, как они снимают свои ботинки и ставят нам прямо под нос. Развлекались!
       - И вы выжили? - поражается женщина - подполковник.
       - Вот это да, боевое крещение!
       Супруги Сычевы сидят рядом и всю дорогу молчат, как будто пришибленные. У Ирки Сычевой какое-то новое, никем не виденное выражение лица. Словно человек перенес серьезное потрясение и застрял где-то на выходе, где эмоции уже иссякли, но подъема пока не наблюдается.
       - Молодцы, - говорят псковские Ольге и Светлане, - Мы были уверены, что вы сорветесь. Молодцы!
       Сутки подходит к концу, и мы едем на вокзал сдавать дежурство. Последний раз мелькает платформа Лигово. Мы проводим там всего пять минут. На противоположном перроне - наши, свои, сегодня заступившие. Им еще предстоит вся эта канитель. Держитесь, родные, до завтрашней пересмены!
       - Сергей! Сергей! - кричит Ольга, - Как отдыхал? Дома все нормально?
       - Нормально, милая! А ты как отработала?
       - Да так себе... Я скучаю! Уже неделю не видимся!
       - Ничего, осталась еще неделя - и сразу в отпуск! Не грусти!
       - Целую тебя!
       Стучит, стучит электричка, навевая дремоту. Не обращая никакого внимания ни на проверяющих, шастающих по вагонам, ни на ответственного, наша безответственная группа всю дорогу сидит тесной компанией, вытянув ноги в проход. И нет такой старушенции, которой мы были бы готовы уступить свое место.
       - Как славно... Все перезнакомились, - говорит капитан Светлана прапорщику Коле и вздыхает, - Вот подумайте, сутки назад мы с вами друг о друге и представления не имели!
       - Да-а... Так вы хоть телефончик-то, Света, оставьте, - решившись, выпаливает он.
       - Зачем?
       - Хочется поговорить с интересным человеком. Я вот все собирался ваш город посмотреть, да прособирался: через неделю отбываем мы. Ну, и вот... Вы, собственно, сегодня весь день отдыхать намеревались? Или - может быть?
       - Ну, не знаю... вообще из меня плохой экскурсовод, - пожимает плечами Светлана и пытается согнать с губ улыбку. А самой, по непонятной причине, радостно. Действительно, почему бы и не поговорить с интересным человеком?
       "Ну что ж... Коля так Коля. В Академию его отправлю, на офицера учиться", - размышляет она, - "А что не местный, это ничего, у меня вон и квартира отдельная..."
       Весельчак Леха терзает мобильник, кричит не своим голосом:
       - Алло! Как там Синичкина? Опять ничего? Она же позавчера поступила! Что там за роддом у вас? Два дня человека держите, и - "ничего"! Я жаловаться буду!
       А двое офицеров старшего начсостава на вокзале меряют ногами перрон и подводят итоги отработанных суток:
       - Эти-то как, не скандалисты попались?
       - Не, тихие. Хоть и из управления.
       - Пожрать-то им давали?
       - А то! Я лично договаривался. Этих попробуй, не накорми, сразу быковать начнут...
       - Кстати, два вагона в парке отстоя так опять и простояли всю ночь. С застеленным постельным бельем!
       - И что, ни один опять не обращался?
       - Ни один!
       - Вот идиоты. Значит, спать не очень-то хотели.
       - Значит, так.
       - Ну, будь здоров.
       И расходятся. Смена закончилась. Днем вокзал обезлюдеет, а на линии опять будет шумно. И уже новая смена станет считать километры, глядя в окна тамбура и охраняя стоп - кран.
       От кого?      

Переходов: 0 | Добавил: ciper | Рейтинг: 0.0/0 | Теги: участковый, менты, Байки, Опер, Полицейские, Полиция, истории, милицейские, рассказы, милиция
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Форма входа
Загрузка файлов
В Вашей коллекции есть песня, которой нет на нашем сайте, и Вы хотите поделиться ею с нашими посетителями? Загрузите ее, воспользовавшись следующей формой.

Скачать архив
Поиск
Авторские права
Все размещенные на сайте материалы скачаны из открытых источников в Интернете или предоставлены посетителями. В случае нарушения авторских прав, просьба сообщить об этом администрации
Все сюда!
Статистика
Рейтинг@Mail.ru
регистрация сайта в каталогах, регистрация сайта в поисковых системах

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0